С этой девчонкой знаком я давно нею когда то ходил в кино слушать

Скачать песню Синяя Птица - Горько - бесплатно

с этой девчонкой знаком я давно нею когда то ходил в кино слушать

Текст песни «Синяя Птица — Горько». С этой девчонкой знаком я давно, С нею когда-то ходил я в кино, С нею за партой в школе сидел. И проглядел ее . воспроизвести (kar, 21 Кб), слушать (ВИА "Весёлые ребята") Ты . 28 Кб) С этой девчонкой Знаком я давно, С нею когда-то Ходил я в кино, С нею за. С этой девчонкой знаком я давно, С нею когда-то ходил я в кино, С нею за партой я в школе сидел, И проглядел ее, и проглядел. Припев: Сижу тихонько .

Поначалу - не мог этого делать. Потом экономил деньги даже по такой мелочи - копил на мою первую книгу. Недавно я сходил в кинотеатры несколько.

Не знаю, что сказать - с одной стороны мне было приятно, с другой - я не почувствовал того ощущения прикосновения к таинству, что было раньше. Может быть, потому, что я был не. Надо будет попробовать сходить одному и проверить. Да, я люблю ходить в кино в одиночестве, как, впрочем и в театры и на концерты, как, впрочем и смотреть дома по ТВ или видео.

Я не люблю делиться ощущениями от просмотренного. Да и не сразу -. Я очень демократичный и непредвзятый зритель и слушатель. Мне часто нравится то, что не нравится большинству и осуждается критикой и простыми зрителями и так же часто не нравятся общепризнанные шедевры. Но я очень не люблю спорить на эти темы. Ведь нередко в неудачных постановках мне нравится что-то, воспринятое на энергетическом уровне, и так же не нравится в шедеврах с точки зрения режиссуры или актерской игры.

Мне обидны осознание непонимания и нестыковки с близкими мне людьми - поэтому я предпочитаю - не обсуждать. А так же я люблю смотреть и слушать в одиночестве, чтобы не стеснятся проявления эмоций Как растроганности, так и негодования.

Дмитрий Быков. Собрание стихов

Ну, и наконец, процесс восприятия для меня очень интимен. Я очень трепетно отношусь к актерам, певцам, музыкантам Я считаю, что зритель - неблагодарное животное по определению. Я зверею, хотя и не показываю этого, когда люди мало хлопают, вскакивают с мест и уходят, недосмотрев титров, не хлопнув на концерте в ладоши, не подождав биса Я считаю, что если у тебя не зудят ладошки после концерта - то значит ты эгоист и вор, не отдал музыканту такой малости, забрав очень много Хотя те, кто не хлопают, те вряд ли и получают Я не могу понять, как можно забыть общее содержание фильма У меня есть серия проектов "Что значит любить актёра" и "Надо ли помнить имена актеров", а также целая серия проектов о людях, чье творчество повлияло на мое формирование Мне хочется обратить как можно больше людей Я не люблю презрительного, пренебрежительного обсуждения и рассуждений Я не люблю категоричных суждений и отрицательной критики, даже объективной Поэтому я изменил концепцию моих вебсайтов, разочаровавшись в идеях "интерактивного интернета с человеческим лицом".

Но об этом отдельно. Я не люблю это конкретно - в качестве примеракогда ругают Рязанова, даже если добавляют "к сожалению, талант иссякает" или что-то в этом духе Я понимаю, что это все сродни естественному отбору - перестал добывать еду для стаи - Акела мертвый волк Но если возвращаться к конкретности данной записи - я считаю, что уважение к этому человеку должно быть таковым, что лучше вообще не рассказывать о том, что видели его новый, непонравившийся вам фильм.

Я однозначно воспринимаю все подобные заявления как "а, глядите какой я умный, я сделал открытие что в течении ти лет ни один талантливый человек не может держать планку" Я считаю, что иногда можно и не показать свой ум и прозорливость.

Поэтому я и предпочитаю ходить в кино один в театр, в музей, на концерт. А то, что переваривается и перемыливается - выходит в стихах. Я начал делать первые самостоятельные снимки и печатать фотографии лет в 13, во время школьных поездок с Яковом Самойловичем.

А потом долгое время снимал только встречи друзей. Но тогда увлечение фотографией было не очень серьёзным и постепенно затихло. Возобновил я мое увлечение, чуть серьезнее, уже переехав в Нью-Йорк.

Я снимал Сменой 8м, Зенитом. Потом я "заболел" и цифровой фотографией, имя которой Olympus cuz. Моя нынtшняя камера - Canon EOS d. Я, конечно, только любитель, но людям нравятся мои фото. Более или менее серьезно и качественно я начал фотографировать только в США. Первые 6 лет мы жили на севере Манхеттена, рядом с очень красивым парком. Именно там я и вспомнил о моём увлечении фотографией. Выше я написал, что я любитель - но весной и летом и года у меня прошли две фотовыставки.

У меня купили несколько моих работ. Так что возможно, иногда, я буду осмеливаться называть себя и профессионалом. Я снимаю в цвете. Я люблю цвет, хотя и монохромные снимки, сделанные в сумерки и пасмурные дни, мне тоже нравятся. Наверное, потому что я люблю чувства и эмоции. Я неоднократно слышал мнение, что профи снимают черно-белые снимки потому, что в черно-белом варианте сложнее достичь того же, типа; чтобы все видели цвет в черно-белом, что это сильнее и так далее Увы, мои наблюдения фотосайтов сводятся к тому, что чаще и чаще я вижу, что у многих технически совершенных кадров отсутствует душа.

Хотя согласен, что у настоящих мастеров и черно-белые снимки живы и проникновенны. Но все же я люблю цвет. Я стараюсь делать мои снимки в том же ракурсе, как и писать мои стихи. Недавно я открыл соответственное комьюнити в Живом Журнале. Недавно мне объяснили, что недостаток моих фото в том, что я всего-навсего передаю ими радость жизни Мне оставалось лишь мысленно улыбаться, и благодарить "сурового критика", потому как не всякий хвалящий меня так похвалит.

Уже 9 лет как являюсь поклонником Интернета, и более 8 лет автором проектов. К сожалению, в целом я разочаровался во многом из того, во что верил и к чему стремился. Строительство вебсайтов - помогло мне первые 15 - 16 месяцев в США - я был занят интересным, а потом и нужным делом, пока не вступил в Клубы Поэтов и Писателей, не начал более и более серьезно относится к моим литературным занятиям, не начал готовить мой первый сборник Когда я только-только начинал свой интернет-путь, я считал, что авторы вебпроектов в чем-то должны быть близки и иметь родство душ, но, увы, это не подтвердилось.

Я надеялся, что людей, которые будет использовать интернет для создания чего-то духовного, будет больше, чем тех, кто пришел сюда ради бизнеса, но это тоже не подтвердилось. Я все прекрасно понимаю, я знаю, что альтруизм - это скорее диагноз - но просто я как имеющий подобный диагнозхотел видеть больше таких вот, подобных мне, "больных". Обиднее всего мне было наблюдать, как проекты, выглядевшие как "для души", становились "коммерческими".

Не хочется ворошить старое и вспоминать историю с Чертовыми Куличками, с которыми я прошел вместе 30 месяцев и которые, не моргнув глазом, вытерли меня, едва я рассказал, что планирую начать самостоятельную жизнь. Но главным разочарованием было то, что я понял невозможность создания нормального интерактивного проекта, для нормального творческого общения.

Можно вкладывать деньги, силы и душу, но никто не поддержит тебя если едва ты затормозишь.

  • Практический форум о настоящей любви
  • MUZLO STYLE

При всем при том, что всё понятно и всё объяснимо - это обидно. Поэтому я теперь делаю только проекты со знаком "Я" имеется ввиду, что я делаю проекты "от первого лица". Новостных проектов, биографий, архивов - хватает.

Проектов - "Я", увы, практически. Я до сих пор не могу осознать, почему никто, кроме меня, не сделал проекта об Андрее Миронове, об Андрее Макаревиче, об Окуджаве, Визборе, Высоцком… Неужели, при всенародной любви и признании, не нашлось ни одного человека, владеющего литературным языком и элементарным знанием компьютера? Может, это действительно такое маленькое совпадение, что я один такой?. У меня нет мании величия.

Я удивлен и расстроен… Однажды один из посетителей моего сайта написал мне, что я похож на купца, а мой портал - на лавку, и что я делаю себе имя, используя громкие имена.

Слава Б-гу, что такие посетители приходят не. Именно для того, чтобы таких людей было меньше, я и делаю то, что делаю. Я разочаровался в литературном и фото интернете. К сожалению, вариантов создания подобных сайтов не. Это или персональный сайт.

На публичном сайте вырастает система "ты мне, я тебе". На элитарном - презрение к чужакам, грубость и хамство. Что самое ужасное - презрение и хамство бесспорно талантливых авторов Выбирая, я остановился на персональном. Я открываю Вам мою душу и готов к любым беседам. Я раньше расстраивался, что меня не замечают коллеги по перу, а теперь я просто не хочу.

Я всегда мечтал иметь много друзей и быть центром компании - я имею ввиду: Наверное, мне это удавалось. Я долгое время организовывал встречи одноклассников. Я поддерживал связь со многими людьми и связи между ними, я организовывал визиты к учителям… К сожалению, с моей болезнью и отъездом в Америку многие связи при всем моем старании если не порвались совсем, то ослабли… или это плата за новых друзей, приобретенных благодаря моим многочисленным проектам? На главной страничке моего портала "Место встречи" я писал, что живу по принципу "Будь проще и люди к тебе потянутся" - не все понимают, не все принимают, не все соглашаются - но я именно так и живу.

За 8 с лишним лет в Инете я нашел много настоящих друзей с некоторыми мне посчастливилось встретиться и в личной-реальной жизни. Сейчас я реорганизую "Место Встречи". Он останется литературно-художественным проектом, но теперь он будет называться - "Умение удивляться". И это будет моим чисто авторским проектом. Почему я так странно назвал мой проект? Ответ на этот вопрос вы найдете в песне Александра Моисеевича Городницкого "Остров Гваделупа" и на страничках проекта.

Я, увы, не идеален. Одним из пунктов моих переживаний является то, что, создавая открытую, располагающую атмосферу внутри моих проектов, я не могу лично сблизиться со всеми, кто откликается на мою открытость. Иногда мне приходится сбавлять обороты начавшейся переписке и дружественным отношениям - меня просто на всех не хватает.

Я неоднократно повторяю слова из "Маленького принца". У меня много стихов об этом, об ответственности за тех, кого приручил, но меня не хватает на всех, кого я приручил Мне нравится быть открытым. Мне нравится простота отношений. Я не люблю игру - поэтому я не люблю Виртуалов.

Я в 99 случаях из ста не буду общаться с человеком, если не видел его лица, если у него нет имени, а только Никнейм, если нет фотографии.

Я считаю, что многие беды и обиды в нашей жизни идут от двух причин - от недостатка воспитания и образования, но больше - воспитания. И от того, что многие люди придают очень большое значение словам и форме и интонациям. Даже между близкими людьми. Увы, и я сам иногда наступаю на эти грабли И теряю связь с дорогими мне людьми, потому что из-за обстоятельств не могу сказать прямо то, что мне хочется. В свое время я был поражен стихотворением Городницкого о Дон-Кихоте - отрицательным толкованием образа.

И, видимо, под влиянием - изменил и свое мнение. Но остался термин Дон-Кихотство и к нему я отношение не изменил. Я продолжаю сражаться с ветряными мельницами, пытаясь доказать людям, что зло и грубость, агрессивность и озлобленность, даже во благо идеи, справедливости или истины - это не правильно.

И каждый раз, расшибаясь и получая ссадины и синяки и не победив ни одну мельницу, я снова, заслышав вращение лопастей, напяливаю мятый ржавый таз.

Мне всегда вдвойне обидно, когда талантливые люди - грубы и жестоки. Мне обидно, что критикой считается отрицание и нежелание вникнуть и разобраться. Но как я сам о себе говорю - я романтик с трезвым взглядом на жизнь. Я романтик - но не идеалист. От идеалиста до фаната - один шаг. А от фаната до фанатика и того меньше. Я романтик - но я не ношу розовых очков.

Я вообще не люблю темных очков. Больше всего я не люблю в людях, когда они поучают, а не учат. Когда они делают замечания, пусть и по делу, но не замечают момента тогда, когда можно и нужно похвалить. Не люблю надменности и высокомерия. Я долгое время не верил в любовь. Сначала, как наивный романтик до того, как я стал романтиком с трезвым взглядом на жизнь я верил и в любовь с первого взгляда, и так далее Потом, еще до того, как я заболел, в силу нескольких неудачных романов, я просто перестал думать о любви.

А недавно, мне так кажется, снова поверил в то, что она есть, хотя я и не думаю, и не пытаюсь понять, а что же это. Я просто снова поверил в ее наличие в этом мире. Мне очень нравится песня Городницкого "Бахайский храм"заканчивающаяся словами "Ибо Б-г есть любовь Я был воспитан в атеистическом мировоззрении и я, видимо, атеист, - но я верю.

Я верю в некую Высшую силу, разум, в то, что равновесие в мире зависит от нас и преобладание добра над злом тоже зависит от нас - поэтому и пишу стихи, снимаю фото, делаю мои вебсайты. Мне очень больно, когда люди не верят искренности намерений других людей, ищут выгоду, обижают недоверием. По мне лучше быть обманутым, чем обидеть самому. Я часто сужу о людях по внешности вернее по глазам, выражению лица, изгибу губ, голосу, манере говорить Достаточно часто я не ошибаюсь.

Я стараюсь все выводы делать только молча про себя и для. Изредка случаются и промашки, поэтому я никогда и не позволяю таким вот ощущениям и выводам выходить наружу. Это всё только для. И мне очень не нравится, когда подтверждаются негативные мысли о ком-то.

И я всегда рад, когда оправдываются и подтверждаются лучшие предположения. Я знаю, что мир несправедлив. Я знаю, что мир жесток. Я знаю, что в мире много злых и неблагодарных людей, но я верю в то, что добрых людей больше и в то, что мир спасет доброта и любовь, и стараюсь внести мою скромную толику. Теперь я уже уверенно могу сказать, что я пишу хорошие стихи; что я пишу разные стихи; что у меня есть моя ниша, которую я заслуженно занял. Да я расстраиваюсь, когда мне пытаются доказать обратное, но я уже не наивный юноша, который никому не говорил о своем увлечении, чтобы грубое мнение не погубило.

Раньше я бы не осмелился этого написать - но теперь я уже не краснея, не смущаясь, и не стесняясь, на вопрос "кто я" отвечаю "Я - поэт". Я выпустил поэтический двухтомник стихотворений "Нити дорог" и "В краю невыпавших дождей", которые сам проиллюстрировал, предисловие к которому написал А. Это подарок, о котором я даже и не мечтал. Сейчас у меня собраны еще две книги стихов. А ещё я сказочник: Недавно я издал одну из них и планирую издать и.

Я издал сборник "Нити дорог" в году и очень долго не мог издать вторую книгу моего двухтомника - как легко догадаться, по чисто финансовым причинам Когда я увидел, что уже написал новых стихотворений ещё на две книги, я понял, что ждать больше нельзя и Издал её дома - на принтере, при помощи резака и стейплера, кардона и клея. Друзья говорят, что у меня получилось неплохо. Я в душе мальчишка, хотя у меня усы и борода и седой висок почему-то.

Я считаю, что люди, которые взрослеют и забывают мальчишек и девчонок внутри себя - преступники. Не так буквально - но постарайтесь понять. Быть взрослым - это делать то, что ты должен делать профессионально, но при этом уметь выпускать мальчишку и девчонку, пускай тайно ночью, но иногда выпускать.

Друзья познаются в беде. Я никому не желаю таких экспериментов. Лучше верить в то, что друг - друг. Когда я заболел - мои друзья поддержали. Без них и без литературы мне было бы сложнее. В данном случае к друзьям я отношу и моих близких. До того, как я заболел, я не занимался спортом, если не считать занятиями спортом лыжи, купание, походы Я был достаточно слабовольным товарищем и в еде и в привычках Я считаю моей маленькой победой, что я смог себя заставить делать некоторые вещи, и не делать.

Я отказался от любимой еды и почти не ел её много лет, пока не сбросил вес до того, который был до Я стараюсь делать как можно больше сам - я это стал делать недавно и, поверьте - это очень сложно. Бросить курить было проще. Я не был курильщиком.

Но когда я понял, что втягиваюсь - бросил в один момент и уже больше 12 лет ни. А вот самому снять и одеть ботинки - когда три человека предлагают помочь - иногда сложнее.

Очень сложно не есть торт и бутерброды и салат со сметаной - я два года не ел салат со сметаной Я хочу сказать тем, кто хочет похудеть - путь один - не есть то, что вы любите и двигаться как можно. Когда я был маленький, я был очень капризный, отказывался есть то, чего не знал, ел мало и долго - очень долго. В домах отдыха на меня ходили смотреть официантки и отдыхающие. Я мог спать с недожеванной едой за щекой В общем, я остался таким же привередой, но это если посмотреть с одной стороны.

А с другой - я очень скромный и непритязательный в еде пассажир: Правда, сейчас я не ем почти ничего из А ем только творог с изюмом, свекольный салат и чай без сахара - иногда позволяя себе чего-то вкуснее.

Чего я не люблю - рыбу и вареные овощи не считая супа, винегрета, оливье и картошки, которую почти не ем из за этой самой - силы воли: Правда вот копченую рыбу я иногда ем - типа горбуши. Ну, хватит об еде, а то сила воли плачет и хочет пюре, бутерброд и пива В августе года мы переехали в город Джерси-Сити, напротив Манхеттена. В Манхеттене мы жили в таком районе, где было очень много очень крутых действительно очень крутых улиц и я не мог сам ездить на большие расстояния.

После переезда из Манхеттена, после десяти лет, что я в кресле И к этому я шел очень долго. Я отвык быть один и разучился быть самостоятельным. Чисто физически - чтобы решиться на это, мне понадобилось несколько лет ежедневных упражнений в виде катания по улице вокруг одного квартала от горы до горы. Морально - сам не знаю, каких усилий. Сейчас главное не расслабляться. Сейчас я стараюсь каждое утро объезжать большой кусок Джерси-сити - часа на полтора - пользуясь тем, что тут нет гор.

Наверное, если бы не близкие, ни друзья, ни стихи, ни фото - я бы не решился на тот первый выезд. Мне не нравятся разговоры о ностальгии. Мне не нравится, когда ругают как Россию, так и Америку.

Я люблю Москву, и я люблю Нью-Йорк Прошло уже некоторое время после того, как я переехал в городок Джерси Сити - прямо напротив Манхеттена, через Гудзон. Я не уверен, но иногда, по утрам, когда я совершаю мои полуторачасовые объезды типа зарядки - я чувствую себя дома. Я не люблю разговоры о национальности, вере, происхождении. Главное, чтобы человек был хорошим. Главное самому быть человеком - остальное всё нюансы.

Для душевной беседы мне нужны только глаза собеседника. Я и все мои предки - евреи. Но я вырос в атеистической семье. Мы не соблюдали традиций. Хотя мне не нравится так себя называть.

Я поэт, пишущий на русском языке. Я - просто - поэт. Привыкай же, душа, усыхать по краям, Чтобы этой ценой выбираться из ям, не желать, не жалеть, не бояться ни слова, ни ножа; зарастая коростой брони, привыкай отвыкать от любой и любого И бежать, если только привыкнут.

Двадцать семь раз я, глядишь, уже прожил День своей смерти. Веры в бессмертие нет ни на грош. Век, исчерпавший любые гипнозы, Нам не оставил спасительной позы, чтобы эффектней стоять у стены. Отнял желания, высушил слезы И отобрал ореол у войны. Все же мне лучше, чем дичи под сетью.

Два утешенья оставлены. Все можно объяснить дурной погодой… Все можно объяснить дурной погодой. Перевалить на отческий бардак, Списать на перетруженный рассудок, На fin de siecle и на больной желудок… Но если все на самом деле так?! Бродский Прежде она прилетала чаще. Как я легко приходил в готовность! После безумных и неумелых Привкус запретности! О, синхронные окончанья Строк, приходящих одновременно К рифме как высшей точке блаженства, Перекрестившись прости нас, Боже!

Как не любить перекрестной рифмы? О, сладострастные стоны гласных, Сжатые губы согласных, зубы Взрывных, задыхание фрикативных, Жар и томленье заднеязычных!

Как, разметавшись, мы засыпали В нашем Эдеме мокрые листья, Нежные рассвет после бурной ночи, Робкое теньканье первой птахи, Непреднамеренно воплотившей Жалкую прелесть стихосложенья! И, залетев, она залетала.

Через какое-то время месяц, Два или три, иногда полгода Мне в подоле она приносила Несколько наших произведений. Если я изменял с другими, Счастья, понятно, не получалось. Все выходило довольно грубо. Тут уж она всерьез обижалась И говорила, что Н.

Однако все искупали ночи. Утром, когда я дремал, уткнувшись В клавиши бедной машинки, гостья, Письменный стол приведя в порядок, Прежде чем выпорхнуть, оставляла Рядом записку: Нынче она прилетает редко. Тонкие пальцы ее, печально Гладя измученный мой затылок, Ведают что-то, чего не знаю. Что она видит, устало глядя Поверх моей головы повинной, Ткнувшейся в складки ее туники?

Или пейзаж былого Эдема? Метафизические обломки Сваленной в кучу утвари, рухлядь Звуков, которым уже неважно, Где тут согласный, где несогласный.

Строчки уже не стремятся к рифме. Метры расшатаны, как заборы Сада, распертого запустеньем. Мальчик насвистывает из Джойса. Да вдалеке, на пыльном газоне, Н. Я, пребывая при своем, Не эмигрирую, поскольку Куда как тяжек на подъем: Я не умею жить в Париже. Разлука мне не по плечу. Я стану тише, глаже, ниже, Чтоб не продаться — замолчу.

В стране дозволенной свободы, Переродившейся в вертеп, Я буду делать переводы, Чтоб зарабатывать на хлеб, И, отлучен от всех изданий, Стыдясь рыданий при жене, Искать дежурных оправданий Усевшимся на шею. Я сам себя переломаю И, слыша хруст своих хрящей, Внушу себе, что принимаю, Что понимаю ход вещей, Найду предлоги для расплаты, Верша привычный самосуд… Мы вечно были виноваты — За это нам и воздадут.

И торжествующие стеньки С российской яростью родной Меня затеют ставить к стенке Какой-нибудь, очередной, И жертвой их чутья и злобы Я пропаду ни за пятак: Добро б за что-нибудь!

Добро бы За что-нибудь — за просто так! Прощай, свободная Россия, Страна замков, оград, ворот! Прощай, немытая стихия — Так называемый народ! Опять взамен закона дышло, И вместо песни протокол, И вместо колокола слышно, Как в драке бьется кол о кол! Пустынный берег был монументален. К Европе простирался волнолом. За ближним лесом начинался Таллин. Было лень Перемещать расслабленное тело.

Кончался день, и наползала тень. Федотовы еще не развелись. Стогов не погиб Под колесом ненайденной машины. Марину не увел какой-то тип. Сергей и Леша тоже были живы. Около воды Резвились двое с некрасивым визгом, Казавшимся предвестием беды.

Федотов-младший радовался брызгам И водорослям. Смех и голоса Неслись на берег с ближней карусели. На яхтах напрягали паруса, Но ветер стих, и паруса висели. Прибалтика еще не развелась С империей.

Кавказ не стал пожаром. Две власти не оспаривали власть. Вино и хлеб еще давали даром. Москва не стала стрельбищем. Толпа Не хлынула из грязи в квази-князи. Еще не раскололась скорлупа Земли, страны и нашей бедной связи.

Маленький урод Стоял у пирса. Жирная бабенка В кофейне доедала бутерброд И шлепала плаксивого ребенка. Я смотрел туда, Где чайка с криком волны задевала, И взблескивала серая вода, Поскольку тень туда не доставала. Земля еще не треснула. Вода Еще не закипела в котловинах. Не брезжила хвостатая звезда. Безумцы не плясали на руинах.

И мы с тобой, бесплотных две души, Пылинки две без имени и крова, Не плакали во мраке и тиши Бескрайнего пространства ледяного И не носились в бездне мировой, Стремясь нащупать тщетно, запоздало Тот поворот, тот винтик роковой, Который положил всему начало: Не тот ли день, когда мы вчетвером Сидели у пустынного залива, Помалкивали каждый о своем И допивали таллинское пиво?

О нет, не. Чуть стоят столбы, висят провода. С быстротой змеи при виде мангуста кто могли, разъехались кто. И стоит такое тихое лето, что расслышишь каждую стрекозу. Я живу один в деревянном доме, я держу корову, кота, коня. Обо мне уже все позабыли, кроме тех, кто никогда не помнил.

Сею рожь и просо, давлю вино. Я живу, и время течет обратно, потому что стоять ему не дано. Я уже не дивлюсь никакому диву. На мою судьбу снизошел покой. Иногда листаю желтую "Ниву", и страницы ломаются под рукой. Приблудилась дурочка из деревни: Вдалеке заходят низкие тучи, повисят в жаре, пройдут стороной. Вечерами туман, и висит беззвучье над полями и над рекой парной. В полдень даль размыта волнами зноя, лес молчит, травинкой не шелохнет, И пространство его резное, сквозное на поляне светло, как липовый мед.

Из потертой сумки вынет открытку непонятно, откуда он их берет. Все не мне, неизвестным: Иногда на тропе, что давно забыта и, не будь меня, уже заросла б, Вижу след то ли лапы, то ли копыта, а вглядеться, так может, и птичьих лап, И к опушке, к черной воде болота, задевая листву, раздвинув траву, По ночам из леса выходит кто-то и недвижно смотрит, как я живу.

Семейное счастие кротко, Фортуна к влюбленным щедра: У Веры проходит чахотка, У Мэри проходит хандра. Как жаль, что такого исхода Безвременье нам не сулит! Судьба тяжела, как свобода, Беспомощна, как инвалид. Любовь переходной эпохи Бежит от кольца и венца: Финалы, как правило, плохи, И сын презирает отца. Должно быть, есть нечто такое И в воздухе нашем самом, Что радость тепла и покоя Не ладит с угрюмым умом. Когда бы меж листьев чинары Укрылся дубовый листок!

Когда б мы разбились на пары, Забыв про бурлящий Восток, Дразнящий воинственным кликом! О Боже, мы все бы снесли, Когда бы на Севере диком Прекрасные пальмы росли! Когда я вернусь назад, мне будет уже не надо… Когда я вернусь назад, мне будет уже не надо Ни сквера, где листопад, ни дома, где эстакада. И лестница, и окно, в котором цветет закат, Мне будут чужды равно, когда я вернусь.

С гримасою ли злорадной? Нет, думаю, без гримас, без горечи и стыда. Они уже знают час, когда я вернусь. И я вернусь, дотащусь. Чужой, как чужая боль, усохший, как вечный жид, Отчетности ради, что ль, отметиться тут, что жив. Лет пять пройдет или шесть. А может, и двадцать с лишним. Да, вещи умнее. Я это прочту во взгляде Оконном, в сиянье глаз двухлетнего, в листопаде, И только слепая власть, что гонит домой стада, Чтоб участь мою допрясть, меня приведет.

Мне будет уже не надо! Мне надо теперь, сейчас: Но я потеряю вас, несчастные вы. Холода Москву облегают властно. Откуда я и куда- во сне, как всегда, неясно: Счастья не будет Олененок гордо ощутил Между двух ушей два бугорка, А лисенок притащил в нору Мышь, которую он сам поймал.

Демыкина Музыка, складывай ноты, захлопывай папку, Прячь свою скрипку, в прихожей разыскивай шляпку. Ветер по лужам бежит и апрельскую крутит Пыль по асфальту подсохшему.

Винить никого не пристало: Оставь ожиданья подросткам, Нынешний возраст подобен гаданию с воском: Жаркий, в воде застывает, и плачет гадалка. Будут метаться, за грань порываться без толку… Жизнь наша будет подглядывать в каждую щелку. Воск затвердел, не давая прямого ответа. Да, может, и к лучшему. Один предается восторгам Эроса. Кто-то политикой, кто-то Востоком Тщится заполнить пустоты. Мы-то с тобой уже знаем, что счастья не.

Век наш вошел в колею, равнодушный к расчетам. Щебень щебечет, и чавкает грязь под стопою. Желтый трамвай дребезжанием улицу будит. Пахнет весной, мое солнышко. В какой теперь богине Искать пытаются изъянов и прорех?

Их соблазнители, о коих здесь не пишем, В элиту вылезли под хруст чужих костей И моду делают, диктуя нуворишам, Как нужно выглядеть и чем кормить гостей. Где эти мальчики и девочки? Их ночь волшебная сменилась скукой дня, И ничегошеньки, о Господи, не вышло Из них, презрительно глядевших на. О нет, Да нет же, Господи! Ну что же, радуйся! А все же верилось, что некий неизвестный Им выход виделся, какой-то смысл сиял!

Ни в той судьбе, ни в. Накрылась истина, в провал уводит нить. Грешно завидовать бездомной и отпетой Их доле сумрачной, грешней над ней трунить. Где эти мальчики, где девочки? Ни рядом Ни в отдалении. А все же и сейчас Они, мне кажется, меня буравят взглядом, Теперь с надеждою: С них спроса нет. В холодном мире новом Царит безвременье, молчит осенний свет, А ты, измученный, лицом к лицу со словом Один останешься за всех держать ответ. Веллер На теневой узор в июне на рассвете, На озаренный двор, где женщины и дети, На облачную сеть, на лиственную прыть Лишь те могли смотреть, кому давали жить.

с этой девчонкой знаком я давно нею когда то ходил в кино слушать

Да что уж там слова! Всем равные права на жизнь вручили боги, Но тысячей помех снабдили, добряки. Мы те и дети тех, кто выжил вопреки. Не лучшие, о нет! Один из десяти удержится, в игре, И нам ли речь вести о счастье и добре!

Те, у кого до лир не доходили руки, Извлечь из них могли божественные звуки, Но так как их давно списали в прах и хлам, Отчизне суждено прислушиваться к. А лучший из певцов взглянул и убедился. Сказка В общем, представим домашнюю кошку, выгнанную на мороз. Кошка надеялась, что понарошку, но оказалось — всерьез. Кошка изводится, не понимая, что за чужие места: Каждая третья соседка — хромая, некоторые — без хвоста… В этом она разберется позднее.

Ну, а пока, в январе, В первый же день она станет грязнее всех, кто живет во дворе. Коль новичок не прошел испытанья — не отскребется потом, Коль не сумеет добыть пропитанья — станет бесплатным шутом, Коль не усвоил условные знаки — станет изгоем вдвойне, Так что, когда ее травят собаки, кошки на их стороне.

В первый же день она скажет дворовым, вспрыгнув на мусорный бак, Заглушена гомерическим ревом местных котов и собак, Что, ожиданием долгим измаян — где она бродит? Мы, мол, не ровня! За вами-то сроду вниз не сойдет человек!

Вам-то помойную вашу свободу мыкать в парадной вовек! Вам-то навеки — полы, батареи, свалка, гараж, пустыри… Ты, что оставил меня! Поскорее снова меня забери! Вот, если вкратце, попытка ответа. Детей выкликают на ужин матери наперебой. Видно, теперь я и Богу не нужен, если оставлен тобой, Так что, когда затихает окраина в смутном своем полусне, Сам не отвечу, какого хозяина жду, чтоб вернулся ко.

Ты ль научил меня тьме бесполезных, редких и странных вещей, Бросив скитаться в провалах и безднах нынешней жизни моей? Ночью все кошки особенно сиры. Он, что когда-то изгнал из квартиры праотцев на пустыри, Где искривились печалью земною наши иссохшие рты, Все же скорее вернется за мною, нежели, милая. Несчастная любовь глядится раем Из бездны, что теперь меня влечет. Но ты вообще не берешь меня в расчет. Чтоб все равно убить меня в конце! И скажешь прочим, Столь щедрым на закаты и цветы, Что это всех касается.

А впрочем, Вы можете быть свободны — ты и ты, Но это. Какого адресата Я упустил из ложного стыда? Вот этого — не надо, Сожри меня без этого добра. Все, все, что хочешь: Так сказать, восклицательный знак. Соблазнительна тема разлук С переходом в табак и кабак. Но не тронет меня этот снег, Этот снег и следы твоих ног. Не родился еще человек, Без которого я бы не. Так тепло не бывало. На скамейке стирается надпись "Алексей плюс Наташа равно"… Над рекой ветерок повевает, Есть свобода и, в общем, покой.

А счастливой любви не бывает. Не бывает совсем никакой. Мне снилось, что ты вернулась, и я простил. Красивое одиночество мне постыло. Мы выпили чаю, а следом легли в постель, И я прошептал, задыхаясь, уже в постели: Все больше нас, кто позабыл о смысле Всей этой странной, грустной чехарды, В которой мы безвременно закисли И все-таки по-прежнему горды. И сам я, зубы положив на полку, Все в той же ступе желчь свою толку И усмехаюсь, наблюдая в щелку, Как прибывает нашего полку.

Никого не держу за врагов. Побратимов мне тоже не. Все мы люди из разных кругов Повседневного общего ада. И с привычною дрожью в ногах Пожимаю вам руки, прощаюсь… Может быть, мы и в тех же кругах, Просто я против стрелки вращаюсь. Все нам кажется, что мы Недостаточно любимы. Наши бедные умы В этом непоколебимы.

И ни музыка, ни стих Этой грусти не избудет, Ибо больше нас самих Нас никто любить не. И даже древний Рим С пресыщенностью вынужден мириться.

с этой девчонкой знаком я давно нею когда то ходил в кино слушать

Жизнь тратили в волшбе и ворожбе, Срывались в бездны, в дебри залезали… Пиши, приятель, только о себе: Все остальное до тебя сказали. Мне с тобой-то тебя не хватает,- Что же будет, когда ты уйдешь? Из рассказов о новых людях. Это и есть мое место. Орал на жену И за всей этой скукой и злобой, Проклиная себя и страну, Ждал какой-нибудь жизни особой.

Не дождавшись, бесславно подох, Как оно и ведется веками. Суди меня Бог, Разводя безнадежно руками. Все меньше верится надежде, Все меньше значат письмена, И жизнь, казавшаяся прежде, Все больше смахивает. И наш отряд не то что выбит, Но остается без знамен. Читатель ждет уж рифмы "Выход", А выйти можно только вон. Друг друга мы любили. Мы насморком болели И потому сопели сильнее, чем обычно.

Мы терлись друг об друга сопливыми носами, Нас сотрясали волны любовного озноба, Мы оба задыхались, друг друга обдавая Дыханьем воспаленным, прерывистым, простудным. Я люблю тебя больше, чем можно, Я люблю тебя больше, чем нежно, Я люблю тебя больше, чем. Песенка о моей любви На закате меркнут дома. Мосты И небес края. В переходах плачется нищета, Изводя, моля. Тот мир звучит, как скрипичный класс, на одной струне, И девчонка ходит напротив касс От стены к стене, И глядит неясным, тупым глазком Из тряпья-рванья, И поет надорванным голоском, Как любовь.

Но непрочно, увы, обаянье свиного духа И стремленье интеллигента припасть к земле,- После крем-брюле донельзя хороша краюха, Но с последней отчетливо тянет на крем-брюле. А заявятся гости, напьются со свинопасом,- Особливо мясник, закадычнее друга нет,- Как напьется муж-свинопас, да завоет басом: Эй, принцесса, валяй минет!

У народа свои порядки! Свинопас научится мыться, бриться, Торговать свининой, откладывать про запас… Свинопасу, в общем, не так далеко до принца: В родословной у каждого принца есть свинопас. Обрастет брюшком, перестанет считать доходы,- Только изредка, вспоминая былые годы, Станет свинкой звать, а со зла отбирать ключи И ворчать, что народу и бабам вредны свободы.

Принц наймется к нему приказчиком за харчи. Есть и третий путь, наиболее достоверный. Ведь не все ж плясать, не все голоском звенеть.

Не просто свиньей, а любимой станет. Это лучшая из развязок. И вовсе подло Называть безнадежным такой надежный финал. Середины нет, а от крайностей Бог упас. Хорошо, что ты, несравненная, не принцесса, Да и я, твой тоже хороший, не свинопас. Вечно рыцарь уводит супругу у дровосека, Или барин сведет батрачку у батрака… И уж только когда калеку любит калека, Это смахивает на любовь, да и то слегка. Нас туда пускали, словно нищих На краю деревни на ночлег. Как ужасна комната чужая, Как недвижный воздух в ней горчит!

В ней хозяин, даже уезжая, Тайным соглядатаем торчит. Мнится мне, в пустой квартире вещи Начинают тайную войну: А когда в разгар, как по заказу, У дверей хозяин позвонит И за то, что отперли не сразу, Легкою усмешкой извинит, За ключом потянется привычно И почти брезгливо заберет — Дай мне, Боже, выглядеть прилично, Даже в майке задом наперед.

Был я в мире, как в чужой квартире. Чуждый воздух распирал мне грудь. Кажется, меня сюда пустили, Чтобы я любил кого-нибудь. Солнце мне из милости светило, Еле разгоняя полумрак. Если б здесь была моя квартира — Вещи в ней стояли бы не. Шкаф не смел бы ящика ощерить, В кухне бы не капала вода, И окно бы — смею вас уверить — Тоже выходило не туда! Пред тем, как взять обратно, Наклонись хозяином ко. Боже, мы плохие работяги! Видишь, как бедны мои труды: Пятна слов на простыне бумаги, Как любви безвыходной следы.

Дай себя в порядок привести! Аще песнь хотяше кому творити — Еле можаху. Мир глядит смутно, Словно зерцало. Я тебя не встретил, хоть неотступно Ты мне мерцала. Ты была повсюду, если ты помнишь: Где тебя я видел? В метро ли нищем, В окне горящем? Сколько мы друг друга по свету ищем — Все не обрящем. Ты мерцаешь вечно, сколько ни сетуй, Над моей жаждой, Недовоплотившись ни в той, ни в этой, Но дразня в каждой.

Сердце мое пусто, мир глядит тускло. Может, так и лучше — о тебе пети, Спати с любою… Лучше без тебя мне мучиться в свете, Нежли с тобою. Муштрует, мытарит, холит, дает уроки. Она же видит во всем заботу о. Точнее, об их грядущем. Выходит, все это даром: Так учат кутить обреченных на нищету. Добро бы на нем не клином сошелся свет И все сгодилось с другим, на него похожим; Но в том-то вся и беда, что похожих нет, И он ее мучит, а мы ничего не можем.

Кое-что и теперь вспоминать не спешу… Только ненавистью можно избавиться от любви, только огнем и мечом. Но со временем, верно, пройдет. Заглушу Это лучшее, как бы оно ни кричало: Приближаться опасно ко. Это ненависть воет, обиды считая, Это ненависть, ненависть, ненависть, не Что иное: Лишь небритая злоба в нечистом белье, В пустоте, моногамнее всех моногамий, Всех друзей неподкупней, любимых верней, Вся зациклена, собрана в точке прицела, Неотрывно, всецело прикована к.

Дай мне все это выжечь, отправить на слом, Отыскать червоточины, вызнать изъяны, Обнаружить предвестия задним числом, Вспомнить мелочи, что объявлялись незваны и грозили подпортить блаженные дни. Дай блаженные дни заслонить мелочами, Чтоб забыть о блаженстве и помнить одни Бесконечные пытки с чужими ключами, Ожиданьем, разлукой, отменами встреч, Запашком неизменных гостиничных комнат… Я готов и гостиницу эту поджечь, Потому что гостиница лишнее помнит.

Не смей приближаться, пока Не подернется пеплом последняя балка, Не уляжется дым. Через год приходи повидаться со. Так глядит на убийцу пустая глазница Или в вымерший, выжженный город чумной Входит путник, уже не боясь заразиться. Только теперь заболело, как. Так я и. Крутит суставы, ломает костяк? Господи, Господи, больно-то как!

Господи, разве бы муку разрыва Снес я, когда бы не впал в забытье, Если бы милость твоя не размыла, Не притупила сознанье мое! Перекатною голью Гордость последняя в голос скулит. Сердце чужою, фантомною болью, Болью оборванной жизни болит. Господи Боже, не этой ли мукой Будет по смерти томиться душа, Вечной тревогой, последней разлукой, Всей мировою печалью дыша, Низко летя над речною излукой, Мокрой травой, полосой камыша?

Разом остатки надежды теряя, Взмоет она на вселенский сквозняк И полетит над землей, повторяя: Там мы в обнимку долго сидели: Некуда больше было пойти. Нынче тут лавка импортной снеди: Ни продавщицы больше, ни старца. Помнишь ли горечь давней надсады?

Пылко влюбленных мир не щадит. Больше нигде нам не были рады, Здесь мы имели вечный кредит. Помнить не время, думать не стоит, Память, усохнув, скрутится в жгут… Дом перестроят, скверик разроют, Тополь распилят, бревна сожгут. В этом причина краха империй: Им предрекает скорый конец Не потонувший в блуде Тиберий, А оскорбленный девкой юнец.

Только и спросишь, воя в финале Между развалин: Боже, прости, что мы тебе-то напоминали, Что приказал ты нас развести? Замысел прежний, главный из главных? Тех ли прекрасных, тех богоравных, Что ты задумал, да не слепил? Ключи В этой связке ключей половина Мне уже не нужна. Это ключ от квартиры жены, а моя половина Мне уже не жена.

Это ключ от моей комнатенки в закрытом изданьи, Потонувшем под бременем неплатежей. Это ключ от дверей мастерской, что ютилась в разрушенном зданьи И служила прибежищем многим мужей. О, как ты улыбался, на сутки друзей запуская В провонявшую краской ее полутьму! Мне теперь ни к чему мастерская, А тебе, эмигранту, совсем ни к чему. Провисанье связующих нитей, сужение круга.

Дом, в котором я живу () - фильм - обсуждение - советские фильмы - Кино-Театр.РУ

Проржавевший замок не под силу ключу. Дальше следует ключ от квартиры предавшего друга: И пора бы вернуть, да звонить не хочу. Эта связка пять лет тяжелела, карман прорывая И призывно звеня, А сегодня лежит на столе, даровым-даровая, Словно знак убывания в мире. Помнишь лестниц пролеты, глазков дружелюбных зеницы На втором, на шестом, на седьмом этаже? Нас ровняют с асфальтом, с травой, забивают, как сваю, В опустевшую летом, чужую Москву, Где чем больше дверей открываю, тем больше я знаю, И чем больше я знаю, тем меньше живу.

Остается квартира, Где настой одиноких июньских ночей Да ненужная связка, как образ познания мира, Где все меньше дверей и все больше ключей. Конец фильма Финал любовной кинодрамы: Герой в вагоне, у окна, Его лицо в квадрате рамы Плывет, помятое со сна, Сквозь отраженье панорамы, Которая ему видна.

Тянули оба, изводясь, Природа распускала нюни, Но наконец подобралась, И выпал снег, пытаясь втуне Припрятать смерзшуюся грязь. И в мире ясном, безысходном, Где больше нечего решать, Пора учиться быть свободным, И не служить, и не мешать, И этим воздухом холодным, Прозрачным, заново дышать.

На примирившейся равнине Торчат безлистые кусты, И выражают не унынье Его небритые черты, Но примирение. Избегали сказок, личных словечек, ласковых прозвищ, Чтоб не расслабляться перед финалом. С первых дней, не сговариваясь, готовились расставаться, Понимая, что надо действовать в жанре: Есть любовь, от которой бывают дети, Есть любовь, заточенная на разлуку. Все равно что в первый же день, приехав на море, Собирать чемоданы, бросать монетки, Печально фотографироваться на фоне, Повторять на закате: А когда и увижу, уже ты будешь совсем другая, На меня посмотришь, как бы не помня, Потому что уже поплакали, попрощались, И чего я тут делаю, непонятно.

Постоял на пляже, сказал цитатку, швырнул монетку, Даже вместе снялись за пятнадцать гривен, Для того ты и есть: Не купаться же, в самом деле. Жить со мной нельзя, я гожусь на то, чтоб со мной прощаться, Жить с тобой нельзя, ты еще честнее, Ты от каждой подмены, чужого слова, неверной ноты Душу отдергиваешь, как руку.

Жить с тобой нельзя: Жить вообще нельзя, но никто покуда не понял, А если и понял, молчит, не скажет, А если и скажет — живет, боится.